17:36 

"Шесть шагов в никуда" (рецензия на спектакль Омского ТЮЗа "Мой милый Плюшкин")


…Ухо зрителя различало приглушенный, размеренный стук часов, который, будто машина времени, отсчитывал минувшие годы главного героя назад – к полновластной, цветущей молодости, к жизни, полной смелых надежд и дерзаний. Старый, полубезумный помещик Плюшкин и прохвост Чичиков, что скупает мёртвые души крестьян для своего же блага и процветания, заключают сделку, - и этой сделкой разрывают слабо натянутые тонкие нити, связующие прошлое и настоящее, старика и юношу, что предстанет пред нами в самом конце спектакля – и в самом начале своего жизненного пути.
Но обо всём по порядку.
Премьерный спектакль омского ТЮЗа «Мой милый Плюшкин» поставлен по пьесе драматурга Виктора Ольшанского. Она, в свою очередь, является фантазийным очерком жизни гоголевского Плюшкина из «Мёртвых душ». Будто художник, воссоздавший картину на основе нескольких еле заметных линий с размытыми контурами, Ольшанский написал полотно жизни этого представителя плеяды опустившихся помещиков, опираясь на несколько тонких штрихов-намёков Николая Гоголя. Сюжет полотна прорисован до мельчайших деталей умелыми руками художника Марии Брянской – вплоть до огромных серых часов, покрывшихся слоем пыли, вплоть до разноцветных бабочек, витающих в воздухе и франтовского галстука цвета спелого абрикоса.
У каждого героя вышеназванной поэмы Гоголя своя судьба – интересная, многогранная, полная тех происшествий и дум, которые создали их самобытный конечный образ. Для читателя одинаково увлекателен жизненный путь каждого из помещиков, но автор «Мёртвых душ» проникся особой любовью именно к Плюшкину. Данному факту имеется простое объяснение. В образ этого помещика Николай Гоголь изначально вложил те светлые черты, которые в третьем, нереализованном томе поэмы должны были отчётливее проявиться в характере героя, выйти на передний план, заиграв при этом новыми красками. Произведение, построенное по принципу «Божественной комедии» Данте, включает в себя чистилище, пройдя которое, Плюшкин предстал бы перед читателем добродетельным стариком.
Но – страницы третьего тома более полутора веков назад поглотил свирепый огонь. И теперь читателю поэмы Гоголя остаётся лишь догадываться, каким же он, Плюшкин, может быть в нормальном человеческом обличии? как выглядит его очистившаяся, возрождённая из пепла душа?
Догадаться попробовал и Виктор Ольшанский, а его красочные фантазии воплотил в жизнь на театральных подмостках Борис Гуревич – режиссёр театра юного зрителя. И воплощение этой фантазии потрясает до глубины души, заставляет задуматься о жизни – человеческой в целом и своей собственной в частности.
Почему остаются нереализованными наши планы на будущее? Почему корабль грёз и надежд, что мчится под алыми парусами на крыльях судьбы, нередко терпит крушение? Какие шаги нашей жизни были неверными? Может быть, нужно было идти не туда и не с той ноги?
В жизни Плюшкина таких шагов было ровно шесть. Это число равно числу фантазийных новелл, которые вышли из-под пера Ольшанского и составляют основу сюжета пьесы. Давайте вместе посмотрим, где оступился наш милый Плюшкин.
Шесть.
Зритель наблюдает хорошо известный диалог Плюшкина с Чичиковым (Сергеем Дряхловым). Главный герой пьесы предстаёт его взору дряхлым, сгорбившимся стариком – в этом образе невозможно узнать Никиту Пивоварова с его «героическим» амплуа.
Налицо истинно «плюшкинская» внешность: выдающийся подбородок и мышиные глазки, засаленный халат, материю которого уже не определить из-за её ветхости; лицо – будто каменная маска, что призвана сокрыть душу от посторонних глаз. А может быть, вымерла эта душа? Может быть, не осталось в ней и лучика светлого, доброго чувства? Однако, проглатывая ядовитую пилюлю хитростей Чичикова, наш герой рассыпается в благодарностях, сердечно обнимая прохвоста, а с глаз его катится непрошенная слеза. Человеческое ещё не вымерло в Плюшкине, как не может оно погибнуть в любом из нас.
Пять.
Два хищных стервятника – отпрыски Плюшкина Пьер и Александрит, идеально воплощённые Михаилом Пономарёвым и Ксенией Ефремовой – врываются в опустевший дом под предлогом свидания с отцом. На самом же деле их влечёт сюда нечто более прозаичное. Жадность – вот та беда, из-за которой стали хищниками родные дети любящего отца. Этот порок связан и с «книжным» Плюшкиным, о котором в данной постановке упоминается лишь вскользь, - Виктор Ольшанский понимает, что жадность является не отправной точкой деградации Плюшкина-персонажа, но, скорее, её следствием.
Отец хотел преподнести своим детям ларец, доверху наполненный воспоминаниями – всё, что осталось от его человеческого облика. Но они предпочли духовному материальное, с негодованием отказавшись от этого дара. Наверное, именно понимание того, что наибольшую значимость в мире людей теряют – чувства, а приобретают – вещи, ослепило главного героя. В конечном итоге он блуждает по жизни впотьмах, теряя ориентацию, воспринимая цвета в негативе. Как можно иначе объяснить тот факт, что коварство Чичикова он принимает за проявление заботы, не замечает беззаветной преданности служанки Мавры (Ларисы Яковлевой), без конца порицает крестьян?
Ларец воспоминаний является в постановке предметом, что «сплетает» между собою годы жизни помещика. Ларец, служанка Мавра и сам Плюшкин являются тремя неразрывными родственными фигурами, если хотите, тремя китами, на которых держится весь спектакль.
Четыре.
Доченьку Вареньку (её сыграла Екатерина Кривецкая) Плюшкин любит без памяти. Но именно её судьбоносное слово подточит характер отца, а смерть от воспаления лёгких прибавит ещё пуд тяжёлому мешку судьбы за его плечами.
Зритель с интересом смотрит на старого нового Плюшкина, пока ещё не утратившего способность испытывать любовь. Живым воплощением весны и молодости является милая, по-детски непосредственная Варенька. Резвясь, она делает прыжок за полупрозрачную тюлевую перегородку - и камерная сцена расширилась, как расширилась площадь действия героев. По мере каждого последующего «этапа жизни» главного персонажа спектакля сценическое пространство увеличивается таким же образом. Это – напоминание о том, что тебе подвластна большая часть мира, когда ты не замыкаешься в себе, испытываешь позитивные эмоции и даришь их окружающим людям.
Три.
Отношения утончённой француженки мадемуазель Жюли с «мсье Плюшкинь» является продолжением рассказа о роли любви в его жизни. Но любовь между мужчиной и женщиной – более многогранное чувство. Тем горше его потерять, тем глубже отражается на судьбе человека разрыв отношений с объектом симпатии.
Блистательную игру Ирины Коломиец мне хочется выделить особо. Неповторимая грация, обаяние женственности, а также истинно французский выговор явились незаменимыми штрихами к портрету настоящей парижанки.
Два.
Ещё Лермонтов в «Герое нашего времени» высказал интересную мысль о том, что лицо человека, что вскорости уйдёт в мир иной, отмечено печатью смерти. Как бы то ни было, не только окружающие люди, но и он сам начинает различать еле уловимый шёпот приближающейся гибели.
«Предчувствие» - так называется эта «новелла», рассказанная Плюшкиным-Пивоваровым и его женой, которую сыграла Галина Ксеневич. Герои предчувствовали не только человеческую смерть в прямом смысле этого слова, но и гибель надежд, атрофию души. Будто далёкое эхо, из уст молодой жены к нам доносятся слова и суждения того, постаревшего Плюшкина – пока что он совсем иного мнения об окружающих его людях и жизни в целом.
Один.
Старт взрослой, самостоятельной жизни главного героя. Златокудрый юнец, полный молодецкого пыла, декламирует план жизни своему другу (Михаилу Гладкову), которому тот внимает не без доли иронии и скептицизма. А может, оно и правильно? Ведь всё равно после эффектного начала жизнь пролетит одним мигом, и близкие люди с мешками тягот за плечами изменят всё предначертанное тобой, накинув на плечи изношенный старый халат и повесив на тебя тот же мешок, что у них.
Круг замкнётся.
И только по-настоящему близкие люди навсегда останутся рядом, разделят с нами и кров, и вчерашние щи.

Маргарита Рава.

@темы: Мой милый Плюшкин, Омский театр для детей и молодёжи, ТЮЗ, Театр юного зрителя

   

Омский Театр Юного Зрителя (ТЮЗ)

главная